Вспоминая летнее проникновение…

Два дня до весны. Мы пережили эту холодную зиму, но мы на неё не в обиде! Нам не мешали холода предаваться наслаждению где угодно – на середине замёрзшего озера, на вершине сопки, которая с любопытством рассматривала с высоты город, что суетился у её ног, но потом оборачивалась с удивлением на большую машину, из которой вдруг стали доноситься такие звуки, все иволги и лисы бросались навстречу друг другу спариваться!

Шутки шутками, а тебя нет уже давно. Я не люблю твои командировки. Не люблю скучать по ласкам, никак не могу привыкнуть к тому, что не могу прикоснуться к тебе прямо сейчас… Даже страшно подумать, если бы так вдруг – и навсегда… Брррр!

Я валяюсь на кровати в маленьких белых шортиках и твоей футболке. Пахнет тобой. Так хочется прижаться к твоей груди, ерошить твои волосы, массировать и почёсывать твою спину и болтать, болтать, болтать… А потом скинуть с себя всё, что надето и впиться друг в друга руками, губами, не понимая где чьё!

Но тебя нет. Зато есть мои воспоминания о тебе!

Помнишь, милый, глубокое лето и дождливая смурь. Мы за городом, сидим в машине, чуть съехав с дороги, о чём-то разговариваем, то касаясь друг друга, то красноречиво жестикулируя. Ты хохочешь, закинув голову назад, хохочешь так заразительно, что вместе с тобой невозможно не рассмеяться! Что мы там делаем, о чём говорим? Я уже и не помню. Но разве это важно? Важно, что царит что-то светлое и солнечное между нами, несмотря на то, что вот-вот хлынет за окном машины!

И оно хлынуло! Да ещё как хлынуло! Стало темно и шумно – ливень не барабанил по крыше, а грохотал, перемежая грохот грома светом молнии! Мы затихли.

— Страшно, – сказала я.

— Глупая, — улыбнулся ты, — Иди ко мне.

Я прижалась к тебе, потёрлась щекой о твой небритый подбородок.

— Мда, одета ты, милая, конечно, по погоде!

А на мне – белые лёгкие брюки, открытые босоножки и какая-то совсем символическая маечка! Лето!

Ты кладёшь руку на моё бедро и смотришь мне в лицо. Я убираю твою руку. Игра началась! Ты запускаешь руку под мою маечку и сжимаешь мою грудь. Я чуть отстраняюсь и легко отталкиваю твою руку, мимоходом целуя тебя в шею. Ты сжимаешь мою попу одной рукой, другой пытаешься усмирить мои руки, которые никак не могут остановить твои!

И я сдаюсь, потому что нет никакой возможности тебе сопротивляться! Твои руки, губы повсюду! Ты успеваешь поцеловать мой сосок и засунуть

руку мне в трусики одновременно! Я вырываюсь и ретируюсь на заднее сидение!

Но… От тебя невозможно скрыться, детка! Ты ловишь меня, когда я, оттопырив попку, пытаюсь перебраться с переднего сидения на заднее, и прижимаешь животом к спинке кресла!

— Попалась!!!

Мы хохочем, я вырываюсь, но это совершенно невозможно!

Ты стягиваешь с моей попы белые брюки, отодвигаешь трусики в сторону и приникаешь к моей дырочке ртом… Ооооо! Сладкий-сладкий момент, когда я чувствую, как ты засовываешь свой горячий язык в мою дырочку! Я прижимаю свою попу к твоему лицу, и ты лижешь, лижешь меня, засовывая язык то в попу, то в писечку!

Мои стоны становятся всё громче, я двигаюсь навстречу твоему рту, и один оргазм за другим сотрясают моё тело! Я кричу тебе:

— Войди в меня! Хочу, чтобы твой член вошёл в меня сейчас!

— Сейчас всё будет, — хрипло отвечаешь ты и слышно звук расстёгиваемого ремня…

Я знаю, сейчас мне будет больно, но желание и страсть столь велики, что я сама кручу голой попкой перед твоими глазами, чтобы скорее почувствовать твоё проникновение!

Я чувствую, как твёрдая, но нежная головка твоего члена упирается в мою дырочку. Как ты прижимаешь мои бёдра к себе сильнее и жарко дышишь мне в спину… Как боль сначала жгучая и горячая наполняет мою попу, превращаясь в неземное наслаждение!

Ты вошёл! Ты вошёл весь! Это больно и невыразимо восхитительно! Я двигаюсь тебе навстречу, насаживаясь своей дырочкой на твой член! Ты вбиваешь его в меня! Твой член во мне становится невозможно большим и горячим! Нет! Раскалённым!

— Как узко, как тут узко! – почти хрипишь ты мне куда-то между ухом и шеей, и входишь в пою попу всё глубже, глубже и глубже!

Мы кончаем вместе! Кончаем бурно, много, шумно и сильно! Наши крики перекрывают шум ненастья за окном! Ты делаешь ещё несколько толчков и замираешь за моей спиной.

Я поворачиваюсь к тебе:

— Ты живой?

— Да. Кажется, да.

— Детка, брюки! Мои белые брюки!

Ты осторожно, не выходя из меня, тянешься за влажными салфетками, и лишь тогда твой член осторожно выходит из моей попы. Столько спермы! Откуда в тебе всегда столько спермы?

Я вытираю её с ягодиц, промежности, бёдер. Одна салфетка, вторая, третья. Натягиваю трусики, брюки и падаю на сидение!

— Смотри, солнце!

— Да, — смеёшься, — Мы прогнали грозу! Поехали?

— Поехали!

Куда мы ехали потом, зачем и почему – разве имеет значение? Что-то светлое и солнечное между нами прогнало грозу, и солнце благодарно любовалось нами в теперь открытые окна машины.

Вечер трепал мои рыжие волосы, ты улыбался мне…

Скоро, совсем скоро ты приедешь и я обниму твои родные плечи. И стану шептать тебе в самое ухо: «Помнишь?»…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.